МАРКО ПОЛО ХХI ВЕКА

13714287_653540761466033_1015790339_n

Правда о Поднебесной.

В Китае даже в столице язык международного общения не привился. В провинции же латиницу можно увидеть разве что в надписи «Made in China». К счастью, в ресторанах меню с картинками на планшетах (made in China, разумеется) облегчает страдания нерезидентов. Однако и это не панацея. Однажды в Харбине я захотел на обед свинины с ананасом. Выбрал ресторан подороже, чтобы планшет побольше, долго листал HD-картинки блюд, пока где-то на десятой странице не нашел искомого. Сочные кубики свинины блистали в обрамлении ярко-желтой ананасной мякоти. Ткнул. Но когда принесли блюдо и я запустил первый кусок в рот, оказалось, что это рыба с картошкой. И тут я задумался – ежели европеец в Поднебесной рыбу от мяса и фрукт от овоща отличить не может, насколько достоверен весь корпус наших знаний о (предположительно) крупнейшей экономике мира? Вопрос особенно актуален сегодня, когда на дрожжах растет наша валовая дружба с КНР.

Попробуем разобраться. Справедливости ради надо заметить, что образ Китая как пузыря, вот-вот готового лопнуть, периодически всплывает в медийном пространстве. Но образ этот сугубо эмоциональный, отсылающий прямиком к конспирологам. Поэтому давайте от фактов. Вот, например, ВВП. По официальным данным  в 2011-15 он рос со скоростью 7,4% в год, а на следующие пол-десятилетия придворные экономисты председателя Си мирятся со сниженим темпов роста до неслыханных 6,5%. В экспертном сообществе бытуют сценарии и похуже – вплоть до 2,5%. Ниже прогнозируемый параметр обычно не опускается – смелости не хватает. Беда в том, что методы подсчета китайского ВВП давно и справедливо критикуются (например, там, как в СССР, раздувается стоимость «строек коммунизма»), но проверить весьма непросто – не очень-то он открыт, этот китайский учет.  Остаются косвенные методы. Например, через потребление конкретных продуктов – в отличие от зыбких триллионов инвестпространства потребление обычно считается более-менее точно.

Возьмем, скажем, туалетную бумагу (hygienic tissue). Почему ее? Ну хотя бы потому, что это важный продукт лично для Си Цзиньпина. В официальной биографии Председателя особо акцентируется, что в эпоху Культурной революции «ведро было его туалетом» (источник: Википедия). Так вот, отраслевые эксперты давно заметили, что в развивающихся странах рынок tissue растет не медленнее, а чаще быстрее ВВП, независимо от языка, религии и степени бедности. Однако в Китае в 2011-15 гг. рост потребления данного продукта составил – внимание! – 4,9% (источник: А.Т.Kearney). То есть, возможно, рост ВВП Поднебесной завышен на 70-80%. А если данный коэффициент применить обратным счетом к историческим данным, то картина вырисовывается очень подозрительная. В том, что дым не без огня, можно убедиться, пройдя пешком от площади Тяньаньмэнь до западного входа в парк храма Неба в центре Пекина. Те жестяные гаражи, в которых живет население, те рваные зековского фасона ватники, в которых они ездят на подвязанных проволокой велосипедах (зарисовка февраля 2016 года) вгонят в ступор даже жителя бразильской фавелы.

Но, наверное, делать выводы из потребления одного, пусть даже архиважного продукта – некорректно. Поэтому расширяем охват анализа, насколько позволяют рамки жанра. По мнению аналитиков изHayman Capital Management, к 2015 году рост банковского сектора КНР превысил рост номинального ВВП в 4 раза. Куда ж идут эти мега-юани? Суда по тому, что доля экспорта в ВВП, даже по китайскому учету, упала с 2004 года на  треть, а доля инвестиций выросла на 10% (источник – NBSC, китайский Госкомстат, шило так и прет из мешка), юань финансирует инфраструктуру далеко за пределами экономической выгоды. А еще (источник – интервью с руководителями российских компаний, работающих в Китае) госбанки КНР или поедают обанкротившиеся частные компании, или насильно загоняют их в толлинговую кабалу. Де-факто банкротства разных мастей учащаются. Съесть все это становится непросто. Сегодня банковская система КНР в размере 34 триллионов долларов более чем в 3 раза превышает даже официальный ВВП (источник – тот же Госкомстат Китая). Для сравнения, в США это соотношение перед кризисом 2007 года было равно единице.

Итак, паззл складывается в до боли знакомую картину. Государственная статистика скрывает неэффективность социалистической экономики, в то время как финансовая система пытается перекрыть зазор шириной с Амазонку. Иными словами, ИП В.Пупкин подчищает бухгалтерию, чтобы скрыть банкротство и одновременно берет у банка 100 тысяч рублей на то, чтобы удариться в бега. Но Пупкин-то, может, и сбежит. А КНР со своей КПК? На что надеется Си?

Ответ, мне кажется, прост. В Китае более полумиллиарда крестьян, а когда-то был почти миллиард. Как и в СССР, эта бесправная масса финансировала все большие скачки от Мао до Си. Как и во всех странах социалистического лагеря эксплуатация трудового народа обеспечивала сбычу мечт номенклатуры, в том числе о мировом господстве. Сегодня возможности «мягкого» угнетения трудового народа исчерпаны, и недаром Си концентрирует власть в своих руках. И – как бы цинично это ни звучало – теперь трудовой народ Китая будет спасать уже не номенклатуру и не приблатненных бизнесменов, а весь мир. Потому что будь Китай демократическим, кенгуриная политика элиты уже обрушила бы мировую экономику. Но мудрость и дальновидность КПК и лично товарища Си спасет нас и сгладит падение. Только вот увы, велосипедисты в ватниках еще долго не выйдут из гаражей.

Борис Порецкий

Эксперт Vera Via

boris_poretskiy

Подружитесь с нами в соцсетях

Фёдор Рагин

Анастасия Сербинова
Яндекс.Метрика